Роль Пётра Великого в становлении России как передовой державы- огромна.

В 1699 году Пётр Алексеевич Романов прибыл с только отстроенной в Воронеже эскадрой кораблей, решив продемонстрировать их миру, а вторым рейсом отвезти посла к турецкому султану. Балтика была закрытой, и выйти за границу можно было только через Азовское море.

Осенью Петр проплыл на одном из кораблей мимо мыса Фонарь (с/в окраина Керчи, на входе в Керченский пролив из Азовского моря) и вошел в Керченскую бухту. Кто теперь помнит, что под крепостными стенами турецко-татарской Керчи разгуливал 27-летний царь всея Руси Петр — будущий Император Всероссийский.

Петр пробыл здесь несколько дней, изучая берега. Он сам нырял, чтобы измерить глубину и оценить опасность «блуждающих мелей». Потом выходил на берег, наверняка поднимался на гору Митридат. Керченский паша Муртаза не хотел впускать русские корабли в бухту и отговаривал от похода в Константинополь. Но ничего не смог поделать.

В планах русского царя было также строительство в Керчи мощной русской военно-морской крепости и превращения Керчи в южную столицу России. Тогда же Петр I утвердил облик русского бело-синего-красного флага и учредил Андреевский стяг и высший орден Российской империи – Святого апостола Андрея Первозванного.

Вот как пишет об этом Алексей Толстой в романе «Петр первый»: «Муртаза-паша на другой день послал важных беев к адмиралу. Беи сказали: «Мы вас, московитов, жалеем, вы нашего Черного моря не знаете, — во время нужды на нем сердца человеческие черны, оттого и зовется оно черным. Послушайте нас, поезжайте сушей…».

Переговоры о проходе посольского корабля велись в напряженной обстановке, на русских кораблях находилось более 2,5 тысяч человек и сотни современных артиллерийских орудий, поэтому турки всерьез опасались захвата Керчи и сосредоточили на берегу войска. Во время стоянки русское командование дважды наносило визит турецким властям, находившимся в крепости Керчь. В толпе визитеров, переодетый в платье корабельного квартирмейстера, находился и Петр I, решивший с близкого расстояния взглянуть на крепостные сооружения.

О том, каким предстал город перед молодым русским Государем, свидетельствует запись в журнале одного из участников похода – вице-адмирала Корнелия Ивановича Крейса:
«Керча стоит на северной широте 46 градусов 57 минут, и на глубокукю заливу распространяется от большей части на ост и вест. Дистанция города около 400 шагов в длину, 200 в ширину; по северной стороне к воде зюйдскую сторону к горе высокой отведен каменною стеною нарочитой вершины. На зюйд-остской стороне имеется крепость (крепость Керчь) с пятью башнями, однако же стены в некоторых местах развалились и зело не крепкие. И некоторая плохая грудная защита, и ежели из 12 шестифунтовых по ней стрелять, то и стены, и та защита попадают. Дома все вышиной в одно жилье, кровли плоские из лещеди. Двадцать Турецких мечети и две Греческие церкви, из которых одна Турская наизначительнейшая (ныне снова православный храм Иоанна Предтечи, единственное сохранившееся из описанных зданий) близко водяных ворот и полуглобусовой кровлей и со изрядною пирамидой по стороне, кругом оной хорошая галерея от земли восемь лестниц вышиною».

В конце концов, после длительных пререканий в течение десяти дней (с 18 по 28 августа) турецкие власти вынуждены были разрешить «Крепости» самостоятельно идти в Константинополь. Прибывший на корабль лоцман-грек провел корабль в Керчь, где стояли турецкие суда, готовые к походу до Кафы (Феодосии). 6 сентября 1699 года русское посольство прибыло в столицу Османской империи – Стамбул.

Появление русского военного корабля у стен турецкой столицы, а всей русской эскадры у Керчи вынудило турецкого султана пересмотреть свое отношение к России. Переговоры начавшиеся в ноябре 1699 года, завершились лишь в июле 1700 года. По мирному договору, заключенному на тридцать лет, Османская империя уступила России крепость Азов, а также кубанские земли «на расстоянии 10-часовой конной езды»; днепровские крепости разрушались и в разоренном виде передавались Турции. По этому же договору упразднялась ежегодная дань Москвы крымскому хану – с русским государством, накапливающем военную мощь и выходившим на морские просторы, нужно было уже считаться.

Этот поход «Крепости» примечателен еще и тем, что русские моряки впервые произвели гидрографические промеры Керченского пролива и Балаклавской бухты, а также составили первые планы Крымского побережья. Сразу же после появления сильного русского флота возле Керчи, турки приступили к строительству крепости Ени-Кале (Новая крепость) на побережье Керченского пролива.